Субъективнее некуда

Только что вернулся с концерта Саваля, который ни с того ни с сего взял и наведался в Ригу. Программа - Les Voix Humaines, места - в самом центре первого ряда. Хорошо, что купил за три месяца "до" - опередили даже президента этой странишки, ютившегося во втором ряду ;).

Самое яркое впечатление - его взгляд, когда произведение уже закончилось и слушатели начинают апплодировать. Кажется, что он всё ещё где-то там и может быть, с радостью остался бы там дольше. Нечто очень похожее когда-то испытал на концерте Леонхарда год назад.

Ещё поразило, что он очень многое рассказывал о музыке - например, комментировал каждую "перестройку" инструмента.

Приобщение к любой музыке - это не просто прослушивание записей, это опыт, объединение многих событий в одном месте и в одно время. В общем, ещё +3 поклонника гамбы, не считая меня - я уже такой давно :).

Посмотрев на заголовок этого поста, многие скажут - ну так таких проблем много, и вроде бы все они достаточно важные. Но на мой взгляд все они происходят от одной-единственной - в практически любом вузе знания преподносятся методами, которые не только нимало не способствуют, но и откровенно препятствуют восприятию и запоминанию.

Вспомним известный лозунг: "В вузе учат учиться". Насколько это правильно? К сожалению, сегодня вместо того, чтобы выдать молоток для забивания гвоздей, студенту не вручается для этой цели вообще ничего - мол, давай, забивай, как можешь. И он действительно обычно забивает, забивает на учёбу. Дело в том, что его заставляют запоминать множество информации, связывать её, делать выводы и так далее при этом совершенно не рассказав ничего из этого списка:

1. Слепой набор
2. Азы скорочтения (хотя бы на уровне интегрального алгоритма чтения)
3. Управление временем
4. Самомотивация и установка целей

Крутись, как хочешь.

Учебные курсы почему-то структурируются не так, как проще для освоения, а по любому другому принципу, например, историческому. Так, практически любой курс по теории вероятностей начинается с упоминаний того, что она выросла из азартных игр. Наверное, никто особенно не задумывается, какие ассоциации это может вызвать и какие предубеждения задействовать. Не думают и потом, когда выдают длиннющие формулы вычисления математического ожидания и моментов различного порядка. Не проще было бы пойти от конца - сначала показать, зачем это нужно, а уже потом объяснять, как это можно получить? Именно поэтому на первой лекции по "Экспертным системам" всегда показываю как это выглядит, а потом уже вместе со студентами иду к цели - пониманию этого механизма.

Ещё одна вещь - изначальное недоверие к студенту. Предполагается, что он обязательно будет сдавать лабораторки не в срок, прогуливать лекции, а потом ещё и использовать шпаргалки на экзамене. Поэтому и нужно применять соответствующие мотивирующие факторы - регулярные контрольные, влияющие на оценку, снижение балла за непосещаемость и так далее. Что, кроме взаимного недоверия, может создать такой подход?

А лекции, которые превращаются в уроки скорописи (ладно бы научили предварительно стенографировать) или, того хуже, каллиграфии (выписывание формул с трёхэтажными дробями)?

Или, например, совершенно безобразная практика в духе "а вот это вы проходили раньше, поэтому должны помнить, а значит, я не буду рассказывать об этом подробнее", после чего смысл в прослушивании дальнейшего напрочь отпадает. Как оказалось, на обучение мотивированного человека чтению, письму и арифметике уходит менее 100 часов (!) - то есть, фактически, две недели рабочего времени. Квинтэссенция многих учебных вузовских курсов влезает в гораздо меньшие рамки - 5-10 часов. Но чего же хотеть, если краткая, ясная и логичная суть маскируется множеством конспектов, хитроумных терминов и прячется в запутанной структуре?

И причина всего этого вполне очевидна - как учили преподавателей, так и они сами будут учить других. Человек забывает об одной из самой потрясающей из своих возможностей - быть проводником перемен. Пережив что-то не очень хорошее, подняться выше и не допустить, чтобы через него же это прошло и другим.

Получается, правы те вузы, которые по старой доброй традиции раздают выпускникам "поплавки". Ведь действительно, многие, дошедшие до этого момента и не утратившие тягу к открытиям и самоусовершенствованию достойны небольшого ордена, хоть даже и такого.

Вчера по рекомендации друзей посмотрел наконец-таки картину "Бойцовский клуб", он же "Fight Club". Вреднее фильма и представить сложно - не помню ещё, чтобы где-то эмоциональное напряжение зрителя поддерживалось рядом достаточно шокирующих и циничных деталей (эпизод со сгоревшей дотла машиной, липосакционной клиникой, монтажом фильмов, рестораном и т. д.). На таком фоне даже совершенно убогие и прямолинейные идеи выглядят как нечто глубокое. Ещё бы - ведь авторы обращаются к животной сущности человека - инстинкту самосохранения, в частности. Хуже то, что таких деталей огромное количество, и они ускользают из памяти, едва успев проскочить на экране. Итог - создание мрачной и отчаянной атмосферы, в которой вполне приемлемым оказывается взрыв нескольких зданий и многое другое, что само по себе смотрелось бы совершенно по-иному. Но не будем говорить о "голливудщине", которой развращают бедного русского зрителя и прочем. Куда страшнее другое.

Обратимся к отзывам на www.imdb.com:

Fight Club is one of the most unique films I have ever seen. In addition to presenting a rather fresh take on life, FC also presents its material in a fresh way. My main interest in the film is in that, in my opinion, it does not present characters for us to think about. Rather, it presents actions for us to think about. I will say that I cannot recall *ever* having been "asked" by a film to both suspend my disbelief the way this film asks in its third act AND at the same time come to terms with an understanding that there is no room--or need--for disbelief.

Perhaps these comments will not make sense to the average movie goer who will dismiss this film--and, unfortunately, its premise--as another hollywood flick filled with gratuitous violence.

Иными словами, человек на полном серьёзе считает эту картину уникальным произведением искусства и - внимание - ставит себя выше "среднестатистического зрителя", который в ней ничего не поймёт.

А вот неплохой пример рецензии на Amazon.com:

It sometimes strikes me that film, as a relatively new form of art, can be just as capable as a book at explaining philosophys and ideas that we can use, perhaps even live by and i believe that Fight Club is such a film. Obviously it is extreme and i am not in any way suggesting that we all join underground anarchist armies BUT the message is real and Nietszchean (as rightfully pointed out by the Amazon reveiwer). <...> Although be warned, it [фильм] may change your life.....

То есть поделка, основывающася на крайне примитивных принципах и механизмах, возводится в ранг шедевра, более того, обыватель начинает проникаться его "силой", находя параллели с Ницше.

Вот здесь-то и скрывается самая опасная сторона массового искусства - оно создаёт иллюзию духовности. Ещё бы - ведь в фильме столько "духовных" тем - борьбы с собой, стремления изменить мир, противостояния накопительству и тяги к вещам... А их примитивнейшее исполнение превосходно усиливается эпизодами, о которых мы вспомнили чуть выше. Вот он - рецепт "сильного" фильма по заверениям наших современников.

Зритель думает о духовности и ощущает её в самом себе. В Сети и в жизни он встречает множество себе подобных - и укрепляется в этом ещё больше. Он с радостью приемлет эту пищу для "умов", готовых рассуждать о вселенских вопросах здесь и сейчас, за кружкой пива или на кухне. А завтра, прослушав что-нибудь из Вивальди в "современной обработке" будет говорить, что любит классическую музыку и часто её слушает.

И это очень удобная позиция - ведь не каждый вот так сразу возьмётся организовывать что-то, подобное событиям в фильме. А значит, у этого нашего зрителя есть вполне весомые основания только говорить о высоких материях, не предпринимая ничего похожего. Иллюзорная духовность торжествует.

Будем разборчивы.

Визит двухлетней давности в Ниццу не то чтобы сильно расстроил, но явно просил повторения всё это время. Ещё бы - не попасть в музей Матисса, потому что он закрыт на реконструкцию, не попасть в парк Шато, потому что он работает только до 19:00 и - самое обидное - обойти вокруг старый город Монте-Карло, даже не зайдя в него...

Хотя хороших впечатлений тоже было немало - более концентрированных двух с половиной дней в жизни наверное и не вспомню.

И конечно, намертво склеившиеся друг с другом огни на окрестных горах и вот это:



Но неет, на этот раз всё будет по-другому. Ещё бы, день пятилетия открытия JPS, о котором проникновенно писал 110100,  да и юбилейчик как бы... Решить бы только жизненный вариант задачи о рюкзаке - ведь успеть придётся действительно много. Да ещё совсем некстати на глаза попалась книжка про Пикассо, которая сразу же была проглочена - а ведь там совсем недалеко есть его музей.

Всегда приятно возвращаться туда, где ты уже был раньше. Не для того, чтобы посмотреть, как всё изменилось там. А чтобы самому и вернуться в то время, когда много было по-другому, и понять, насколько переменился внутренне. Осталось только дождаться 21-го июня :).

P.S. И всё-таки, очень здорово, что никто из моих попутчиков там ещё не был. Будет возможность сделать неожиданный сюрприз в виде разных интересных достопримечательностей в ещё более неожиданный момент ;).

Я верю в мир, где человек может прожить несколько жизней. В мир, где Career Shift той или иной степени значительности происходит легко и естественно. Препятствуют этому два зла - специализация и необратимость.

В европейской и во многих других культурах человек живёт своего рода каскадной моделью (термин взят из разработки програмного обеспечения) - детство, школа, выбор профессии, образование, работа, пенсия. Каждый привык, что выбор профессии происходит только один раз и не может меняться в течение жизни, разве что в порядке редкого исключения. Кое-где специализация приобретает и вовсе уродливые формы, например, разные варианты госэкзаменов в школе в зависимости от выбранного направления - технического или гуманитарного. И чем дальше происходит движение, тем необратимее кажется сделанный некогда выбор.

Не так давно человечество пережило революцию - высшее образование стало доступно практически всем. Появилась возможность меняться взамен на деньги и время. Сегодняшний вуз - обычная коммерческая компания со своими проблемами вроде привлечения и удержания клиентов, качеством услуг и конкуренцией.

Ещё один серьёзнейший шаг вперёд - образование дистанционное, где значительно уменьшены временные затраты.

Но смогло ли всё это уничтожить специализацию и необратимость? Нет, не смогло. Большинство как и ранее проживают одну-единственную жизнь, вместо того, чтобы успеть сразу несколько.

Нельзя сказать, что такой подход к образованию явился результатом того, что очень и очень многие наши современники уверены, что "занимаются не тем, чем должны". Главная проблема здесь в том, что у них не было и нет возможности попробовать то самое вожделенное дело ещё задолго до того, как брать обязательства - например, поступать в вуз, тратить своё время на освоение чего-то самостоятельно и так далее. И верно - ведь для того, чтобы начать, нужно обладать предварительными знаниями, а не только стремлением. И отсутствие первого зачастую вызывает в людях вскоре и отсутствие второго.

Поэтому довольно забавно наблюдать попытки людей-"революционеров" от образования повышать мотивацию студентов с помощью различных современных технологий. Форма - не имеет значения. Главное, что внутреннее содержание, в данном случае, достаточно порочное, остаётся прежним.

Чуть больше, чем год назад, мне хотелось поучаствовать в чём-то подобном, хотя то, как это могло бы выглядеть, было скрыто. Теперь ясность есть, осталось только сделать, хотя и только для одной области. И не позднее, чем в следующем году.

В прошлую субботу довелось читать небольшой очерк Александра Мишарина о Тарковском, вместе с которым они создали сценарий к "Зеркалу". До сих пор ни у одного из биографов Мастера не доводилось встречать детали их отношений, и до недавнего момента я совершенно не мог увидеть, насколько близкими они были. Мишарин крайне редко вспоминал что-то, по собственному признанию, он боялся потерять Тарковского, рассказывая о нём.

Нет смысла пересказывать текст, главное, что я не встречал более точного описания дружеских отношений величайшей степени близости. Иначе и быть не могло - как два чужих или даже хотя бы неплохо знакомых человека могли создать настолько личный и искренний фильм как "Зеркало"? Ведь сценарий наверняка требовал от них полного раскрытия друг перед другом и обнажения чего-то не всегда приятного. Итог - один из величайших примеров совместного творения в истории искусства.

После прочтения этого короткого очерка моим сильнейшим желанием было встретиться с Мишариным. Я вдруг понял, что хотел бы у него спросить, что хотел бы ему рассказать. Появилась готовность ехать куда угодно за свой счёт, просить отпуск, бросать практически всё на пару дней, а то и недель. А пальцы тем временем вбили в окно Google его имя и фамилию. Я ни на миг не сомневался, что перед моим искренним желанием и внутренней необходимостью не устоит ничто. И правда, разве большая проблема - найти человека, к тому же, столь известного?

Увы, первая же ссылка сообщила:

16 апр 2008 ... Ушел Александр Мишарин. Еще одна ниточка порвалась с Андреем Тарковским (а Мишарин - соавтора сценария "Зекркала" и снимался в предыдущкс ...

Не получится.

К сожалению, о любых подробностях этой совместной работы придётся догадываться и додумывать.

Но стоило только оглядеться вокруг, и вдруг видимыми стали множество примеров того же самого по сути явления в казалось бы повседневной жизни. Не всегда со-творчество может пользоваться такими формами для выражения, не всегда о нём будут знать широкие массы или даже хотя бы кто-то третий. Но это ничуть не умаляет его бесценной внутренней ценности.

Любое совместное творчество сакрально по своей сути. Не все из нас могут позволить себе снимать фильм или писать книгу. Но искусство вокруг нас - записи, концерты, картины, выставки, музеи, таящие в себе множество открытий, которые от совместного приобщения могут качественно выиграть и усилиться. Более того, нечто подобное можно видеть и в совершенно других сферах жизни, например, в том же спорте.

Впрочем, необходимым условием для этого является открытость и готовность. Как часто мы предлагаем другим то, к чему они не были готовы или что им не было нужно. Лично у меня примеров таких хватает и в далёком, и в совсем-совсем недавнем прошлом.

Иногда постоянное сопротивление людей подобным опытам просто поражает, но потом приходит время делать выводы - не тратить время на бесполезное и концентрироваться на том, что по-настоящему дорого. Будь это "вклад в отечественную абсурдную литературу", партия в теннис или поход в оперу.

Или вхождение всем существом в Седьмую.

Или что-то, что ещё предстоит. К счастью, есть ещё Люди, которые могут сделать это возможным. Хотя их и становится всё меньше и меньше - то ли дело в элементарнейшнем недостатке кругозора, то ли в отсутствии желания делать открытия, то ли просто в лени и нежелании. А скорее даже в непонимании того, что из-за этого теряешь.

Любые проблемы всегда несут и что-то позитивное. После вот субботнего события мало того, что появился качественно новый стимул заняться уже наконец блокфлейтой, так ещё и появилась ясность насчёт того, кому моя жалкая жизнь интересна, а кому - до одного места.

Не знаю почему, но меня всегда до одержимости интересовало изменение людей. Что случается в моменты, когда вся жизнь делится на "до" и "после"? Что заставляет человека полностью поменять внутреннюю сущность, решившись на что-то совершенно иное, то, чего раньше не было?

Именно этот момент - наиболее мистический из всех, что мы можем встретить. Возможно, именно благодаря каждому из них мир приобрёл несказанно много.

Так, что-то заставило сорокалетнего Брукнера обратиться к жанру симфоний. Первым двум опытам он даже не дал номеров (ныне они известны как симфонии №0 и №00), последующие очень долго не находили никакого признания среди современников. Но произошло что-то, после чего из сельского учителя и вполне рядового композитора духовной музыки он превратился в одного из величайших симфонистов всех времён и народов.

Кандинский, сделавший уже к тому времени неплохую карьеру в юриспруденции, после созерцания "Стога сена" Моне и "Лоэнгрина" Вагнера решает полностью посвятить себя совершенно новой живописи и становится одним из величайших революционеров в истории искусства. В его жизни тоже был этот момент абсолютного изменения сущности, после которого человек становится совершенно другим.

Впрочем, гораздо ближе и явнее доводилось видеть такую же внезапную перемену в людях, но в другую сторону. Отзывчивые вдруг становятся безразличными, искренние - замкнутыми, приветливые - резкими.

В любом случае, такую перемену может спровоцировать только какое-то открытие, озарение. Причём часто важно даже не внешнее событие, а что-то, что происходит внутри человека. Это одна из вещей, в которых даже не хочется детально разбираться, да и это вряд ли возможно. Но приобщаться к таким совершенно личным и мистическим опытам бесконечно интересно.

Bruckner as a silhouette entering heaven. He is greeted from left to right by Liszt, Wagner, Schubert, Schumann, Weber, Mozart, Beethoven, Gluck, Haydn, Handel, and Bach, at the organ.

Взято отсюда

Что ни говори, а если тебе чуть больше двадцати и на тебе нет как минимум костюма, как максимума - галстука, в Brucknerhaus (www.brucknerhaus.at) ты будешь выделяться в любое время года и суток. Но какая разница - ведь туда мы пришли исключительно за музыкой.

Все четыре части Седьмой Брукнера настолько глубоки и эмоциональны, что вполне равны четырём отдельным симфониям. Возможно, именно поэтому у меня в голове всё никак не могла сформироваться цельная картина - каждая из них воспринималась совершенно отдельно. Впрочем, после прослушивания "живого" варианта это осталось в прошлом. Безусловно всё, что написано ниже, исключительно субъективно и навеяно одной вполне конкретной интерпретацией и вполне конкретным настроением.

Часть первая - в ней я услышал сожаление о чём-то, что прошло и что заменилось чем-то другим. Ушедшего не вернуть, а любые попытки вернуться туда прерываются мыслями о дне текущем, в котором не осталось того старого, что было особенно дорого. Возможно, это даже не касается только одного человека, а всего мира, который стремительно изменился.

Но настоящий художник не может оставаться один, он должен чувствовать то, что происходит вокруг. Во время работы над симфонией умирает Вагнер, и автор тяжело переживает это событие. Вторую часть Седьмой называют своебразной данью уважения Учителю. В такие моменты человек не может не вспомнить различные события, связанные с человеком, который теперь в прошлом, не ощущать своего одиночества. Но как христианин не может он и не беспокоиться о загробной участи усопшего. И, опять же, как христианин, он обращается к Творцу и получает разрешение от своих мыслей.

Часть третья - переход от человека обычного к человеку, который может всё. Эмоции остались позади, ничто не огорчает, остаётся только наслаждаться собственной цельностью.

Четвёртая часть говорит о серьёзных изменениях, затрагивающих самые основы чего-то, всё самое ценное и важное:



Величайшая деструктивная сила сносит всё, что дорого. Возможно, это воспоминания или наоборот видение будущего. Но теперь человек, прошедший через скорби, готов к ним. Даже несмотря на то, что на этот раз всё гораздо значительнее, чем в первой и второй частях. Человек готов ко встрече с абсолютным злом и не собирается бороться с ним. Он переходит в совершенно иное качество, когда непротивление злу - это не покорность ему, а единственное средство не повредиться от него. Пусть что-то по порядку уничтожает всё вокруг, но в конце у человека, который может всё, остаётся что-то, что невозможно уничтожить.

Каждый из нас может перейти в это состояние хотя бы на некоторое время. Хотя мне довелось видеть это не в себе всего один раз.

Хорошо, что в мире немало мест, где можно полностью отвлечься от всего, забыть обо всех проблемах и спокойно подумать, поговорить с кем-то или просто пройтись. Не думаю, что мне легко будет найти место, где всё это можно делать проще, чем в Санкт Флориане, небольшом городке на севере Австрии неподалёку от Линца.

В местном монастыре, неподалёку от своих родных мест, похоронен Антон Брукнер. Идея посетить его могилу возникла у меня уже давно, и реализовалась вдруг. То, чего напряжённо ждал два месяца, состоялось во вторник.

Наверное, наиболее сильным было беспокойство насчёт того, что в саму крипту могут и не пустить. Мало ли, вдруг пропустим стандартную экскурсию, которая бывает только в определённое время, крипта будет закрыта на реставрацию или просто закрытой. Но всё это сразу же рассеялось, стоило только войти в ворота монастыря. Уютный, хотя и немного запущенный парк, аскетичные, но всё же немного игривые здания, несколько аккуратных кладбищ - кажется, я начинал понимать, почему Брукнер, живший среди венской суеты, хотел вернуться именно сюда. Каким-то непостижимым образом этому месту удалось сохранить тишину и безмятежность. Здесь нет толп туристов, шума и других атрибутов любого исторического места. Но здесь можно слушать шум ветра в листве, изредка прерываемый колоколом монастырских часов, забывать о том, что существует что-то, кроме Санкт Флориана, и учиться спокойствию.

Тем временем неспеша набиралась группа на экскурсию, состоявшая исключительно из пожилых австрийцев. Минут сорок хождения по залам и лестницам главного здания пролетели незаметно даже несмотря на не совсем понятный мне немецкий, на котором гид рассказывала что-то об обители и её покровителе - святом Флориане. Всё ближе была базилика - то, ради чего всё это можно было перетерпеть.

К сожалению, мне не удалось в полной мере восхититься настенными росписями или мраморным алтарём, ведь орган, столь любимый Брукнером, играл! Неважно, что это была лишь небольшая репетиция. Ведь можно было хотя бы немного услышать то, что в своё время вдохновило величайшего симфониста всех времён на создание шедевров.

И вот, наконец-то мы очутились перед дверью в крипту под церковью. Мы неспеша проходили под тёмными каменными сводами мимо могил аббатов монастыря, стоявших в нишах под узкими окнами. Через пару десятков метров и несколько минут мы оказались перед металлическим гробом Брукнера, позади которого на полках лежат кости шести тысяч людей, найденных здесь при постройке монастыря. К сожалению, фото не сможет полностью передать всю атмосферу этого места, но как бы то ни было, в ней нет и толики ощущения смерти. О каком тлении можно говорить, когда стоишь около человека, который уже мёртв, но музыке которого ещё только предстоит по-настоящему родиться? Вот он - памятник настоящему бессмертию. Правда, делать там снимки для меня показалось неприемлемым и очень неприличным. Поэтому предлагаю довольствоваться позаимствованным из интернета снимком.

Не хотелось бы писать то, что довелось прочувствовать там - многим это покажется слишком нудным, слишком пафосным, слишком бессвязным к тому же, это слишком лично. Не могу сказать, что мне хотелось бы туда вернуться, потому что я не чувствую, как будто оттуда уезжал. Вернуться оттуда таким же, как был по приезду туда, у меня не получилось. Восхититься роскошной Веной тоже. К тому же, вечером впечатления были дополнены Седьмой, которая теперь заиграла для меня совершенно новыми красками. Впрочем, об этом лучше напишу отдельно. Эту же запись закончу вот чем - у меня не остаётся никаких сомнений, что в этом мире стало на одного понимающего Брукнера человека больше. И это я говорю не о себе, хотя и моё восприятие его шедевров также стало гораздо глубже и, надеюсь, точнее.

Пожалуй, любой из современных людей слышал столь часто встречающуюся в лексиконе современного человека фразу - "я постараюсь". Зачастую её предлагают нам в ответ на какую-то просьбу, ещё чаще её дополняют каким-то глаголом или словосочетанием, например, "я постараюсь сделать, чтобы такого больше не повторялось". Но мало кто из слушающих или говорящих отдаёт себе отчёт, к чему на самом деле он себя готовит.

Старание - это что-то, что очень сложно измерить. Любой, говорящий, что он постарается, исполнит это, по-крайней мере, для себя самого. "Я ведь обещал постараться, но что делать, не получилось, бывает" , - думают они практически каждый день. И укорить его никто не может, в том числе и он сам, ведь обозначенная им цель действительно достигнута. И человек утешает себя этой мнимой целеустремлённостью и проактивностью, используя этот эффектный приём всё чаще. Зачем обещать что-то сделать, что-то прочитать, что-то изменить, если достаточно просто постараться? И вся жизнь превращается в замкнутый круг стремлений непонятно к чему, видимой невозможности поменять что-то вокруг, которая активно давится железным аргументом - но ведь я старался! И человек всё время делает что бы то ни было без видения результата, без настоящего стремления к нему.

Почему-то я редко старался прочитать лекцию хорошо. Даже тогда, когда это действительно удавалось. В такие моменты, которых было на самом-то деле немало, в голове была только одна цель - прочитать лекцию хорошо. Куда-то девалась суетливость стараний, освобождая место для стройного потока мыслей, выражений и эмоций. В очередь выстраивались интересные примеры, действительно уместные и забавные шутки. Оставалось только деспотично пропускать через себя только самые лучшие и самые подходящие, без сожаления отметая все остальные. 

Впрочем, бывало, и когда я старался это делать. Тогда постоянно сбиваешься, думаешь не о том, что нужно донести, а о том, что выглядишь ты неважно, слайды твои скучные, а любые интересные мысли просто боятся заходить в твою голову, ведь в ней осталось место только напряжению, которое было вызвано старанием. 

Я постараюсь - значит, я отложу решение на потом, а затем забуду. Я сделаю - значит, приступлю прямо сейчас, чтобы не забыть.

Я постараюсь - значит, я не буду обижаться на себя, если у меня ничего не получится. Я сделаю - значит, у меня не может не получиться.

Я постараюсь - значит, останьте, мне безразлично то, что Вы от меня хотите, Ваши желания - Ваша проблема. Я сделаю - значит, я воспринимаю Ваши желания как свои, но исполню их ещё лучше, чем могли бы Вы сами.

Я постараюсь - значит, я останусь таким же, каким был раньше. Я сделаю - значит, у меня есть чувство внутренней необходимости стать лучше.

Выбирайте!

Так получилось, что празднование ДР в этом году отползло от самого события на месяц. Так что ничего удивительного в том, что и обработка фоток слегка подзадержалась, тоже нет.

Время - 11.07.2008-13.07.2008. Место - Вильнюс - Парк Европы - Тракай - круглосуточная максима, где всегда мооожнаааа. Весёлый город, которым пользуются, а не хвастаются, мухи, стремящиеся изучить метафизику посредством проезжающих автомобилей, открытые и закрытые прикольные места, индустрия подпольных стоянок. Фотожабы на "Трёх богатырей", отличная погода, опоздания на завтрак. Говорите, бесконечные горки? Не-не-не-не-не, Дэвид Блэйн... Лучше почувствуем себя белкой в колесе, героем Кин-Дза-Дзы, беларусом или жалкой копией Путина. А потом устанем и вырубимся.

Основная проблема, с которой многие сталкиваются при встрече с исскуством - его мнимая скучность, растянутость и якобы отсутствие в нём какого-то смысла. Особенно хорошо это можно видеть на абстрактной (беспредметной) живописи, авангардной поэзии Хармса или его подражателей, и даже, как это ни странно, на фильмах Тарковского.

Проблема эта вызвана в первую очередь тем, что воспринимающий, точнее, пытающийся воспринимать, часто привык к совершенно другим вещам. Так, в фильме такой зритель готов искать сюжет, любовные треугольники, грошовые аллегории и примитивные эмоции вроде радости, страха и симпатии. Его рациональное начало полностью возобладает над ним самим, и он уже не в силах просто воспринимать и переживать что-то. Весь ум его занят поисками скрытого смысла, рассматриванием деталей и так далее. Всё, проходящее через него, оказывается вербализованным - "ух ты, какое красивое небо", "как красиво играет" и сотни им подобных.

То же самое касается и живописи - рассудок современного человека непроизвольно начнёт произносить всё, что он видит, при этом лишая человека возможности "быть внутри картины", как писал Кандинский в "Ступенях". Переживая что-то нельзя одновременно сравнивать это что-то с каким-то иным полученным ранее опытом. Или-или - или ты внутри, или снаружи. Именно поэтому абстрактная живопись была абсолютно неизбежна - только изображения казалось бы хаотических линий и точек способны совершенно выключить "озвучивание" и напрямую оперировать ощущениями.

Сходный эффект можно наблюдать и при просмотре практически любого фильма Тарковского - через некоторое время всё, что говорят герои, становится не более чем фоном, своеобразной музыкой. Режиссёр скажет это устами героя "Зеркала": "Слова, они какие-то инертные, вялые". Они не говорят затем, чтобы что-то сказать.

Совсем недавно я пытался заново пережить, ощутить Седьмую симфонию Брукнера (в рамках подготовки к сентябрьскому отпуску). И делал это с помощью примитивнейшего подхода - я рассчитывал увидеть в ней какую-то чётко выражаемую словами мысль, идею, на которую нанизаны все четыре её части. Но нельзя подходить к шедевру с теми же мыслями, с которыми подходишь к ширпотребу, которым нас активно снабжают как телевизоры, так и пиринговые сети. Нужно просто слушать, полностью отказаться от слов, которые здесь скорее всего будут бессильны. Ощущать, вмещать, а не рационализировать и сравнивать с чем-то.

И только при таком подходе можно надеяться на то, что некоторые музыкальные фрагменты, когда-то проскользнувшие мимо, с необыкновенной чёткостью, намного превосходящей запись, приходят на ум в разные моменты. При первом взлёте на самолёте, при обозрении ночной панорамы далёкого города, при понимании, что кто-то рядом с тобой может всё. И понимаешь, что видишь больше, чем видишь.

"Каааак, это нечего показать?" , - писал Дима Гайдук в сказке "Про олдовых людей". Вена на прошлой неделе то же самое сказала и мне.

Оказалось, что в музее истории искусств есть прекрасная коллекция Брейгеля, где-то процентов семьдесят его картин, которые я сходу могу вспомнить. В качестве бонуса довешиваются стёбный Арчимбольдо, немножко Веласкеса и Рубенса. Похоже, скучать не придётся, особенно учитывая то, что недалечко от этого музея показывают "Страшный суд" Босха, взглянуть на который живьём хочется уже очень-очень давно. Похоже, выставку работ Ван Гога придётся сдвинуть ближе к концу списка приоритетов. Не хочется так же поступать с музеем Шёнберга, но, похоже, придётся.

В общем, ни типично латышский сервис Air Baltic, ни бестолковость тёток-билетёрш Brucknerhaus, похоже, ничего запороть не смогут даже при большой на то желании.

Мир становится всё меньше, и сложно представить себе какое-то место, которое было бы далеко. Далеко не только в пространстве, но и во времени. Не вспомню, когда у меня впервые возникла мысль посетить могилу Брукнера и город, где он жил. Но это событие всегда воспринималось в будущем времени, причём в не самом близком.

Но зачем ждать? Лучше осуществить это намерение уже через два месяца - в последней декаде сентября. Рига - самолёт - Вена, поезд, идущий хрен знает откуда - Линц - Санкт Флориан - Брукнер - Седьмая и обратно с задержкой на несколько дней в Вене. Думаю, город, где жил один из величайших симфонистов всех времён, место его захоронения и исполнение одного из наиболее интересных его произведений произведут очень цельное и незабываемое впечатление. Плохо одно - Вена вряд ли сможет предолжить что-то после этого.

Всё это настолько безумно, что может сработать. Некий элемент экстремальности и аскетики действительно превращает этот вояж в своеобразное паломничество.

Даже несмотря на любую внутреннюю мотивацию, у каждого бывают моменты, когда нужно что-то большее, чем осознание себя и собственного места. Меня в такой ситуации всегда выручают ожидаемые события - прибытие заказанной на Амазоне блокфлейты, вручение дипломов любимой группе, празднование дня рождения в компании лучших друзей в Литве и так далее. На очереди - один из наиболее мистических опытов в жизни, ожидать и вмещать который в голову можно ещё целых два месяца, а потом и всю жизнь.

Лёш, а здорово будет потом это всё вспомнить лет через пятьдесят, правда?

И сказал Бог Ною: Ной, не ной и не строй ковчег, но трипуй, ибо трипование есть дело угодное мне.

Для дополнительной информации кликайте на картинке:

Года три-четыре назад меня очень глубоко потрясла работа Василия Кандинского "О духовном в искусстве". С бескомромиссным, прямым, до предела точным и принципиальным автором было страшновато спорить - хотя многое из этого было слишком новым, чтобы с первого раза уютно разместиться в голове. Тем не менее, своё восприятие искусства как такового я чётко могу разделить на две части - "до" и "после" прочтения этой книги.

И вот, сегодня до меня добрался подарок к Дню рождения, который уже успел забыться - двухтомник, избранные труды по теории искусства Кандинского. Кроме вполне хрестоматийных "Ступеней" и "Точки и линии на плоскости" с радостью обнаружил в нём множество интересного по одним только заголовкам. "Автохарактеристика", "Архитектура как синтетическое искусство", "Значение теоретического обучения в живописи" и многое, многое другое, снабжённое даже указателем имён, которые упоминаются в тексте. Исключительно интересны и его работы по связи живописи и музыки (кое-где с фрагментами партитур).

Боюсь даже представить, сколько пищи для размышлений смогу найти в этих двух аскетично изданных, но аккуратных томиках. Кстати говоря, тираж - всего 1500. Костя, спасибо!

Кстати, продолжается фарс под названием "Имя России" (http://www.nameofrussia.ru/). В "полуфинал" прошли 50 человек из 500. БОльшая часть из них - достаточно сомнительные исторические личности. И конечно, этот топ не мог обойтись без Николая II (на фоне всего этого ханжеского покаяния российского народа за "грех цареубийства") и Сергия Радонежского (дык, псевдодуховность возрождается - интересно, хоть половина проголосовавших знает о нём хоть что-то?). Из живописцев в этой фабрике звёзд с помощью голосования народ оставил только Андрея Рублёва.

Кандинского (он входил в 500) современный русский народ не особенно помнит, думаю, наверняка мало кто хотя бы примерно знает, кто он. Им куда важнее Илья Муромец, Ельцин и Королёв. Но история всё расставит на свои места.

Впрочем, из оставшихся я бы колебался между двумя - Андреем Рублёвым (на мой взгляд, его "Троица" вполне перевешивает всё остальное русское искусство вместе взятое, включая литературу) и Циолковским. Последний мне запомнился своими философскими работами об устройстве будущего общества, которые были впервые опубликованы буквально пару лет назад.

Среди нас иногда встречаются требовательные люди. Я не говорю о тех, кто постоянно не доволен всем и вся - про них ничего хорошего сказать нельзя. Ожидания же чего-то от окружающих людей, при этом не превращающиеся в нечто маниакальное - вещь не только неплохая, то и откровенно полезная. Ведь именно такое поведение кого-то поможет его окружающим стать чуточку лучше.

Но тут следует опасаться опасной крайности и помнить, что люди не идеальны не потому, что они не хотят такими быть, а потому что таковыми быть они не умеют. Ожидая от них добрых поступков, расположения, помощи и всего остального не стоит забывать, что возможно, они сами не получали ничего подобного от окружающих или получали недостаточно много. Часто они даже не догадываются, что в некоторых ситуациях можно поступать иным, более совершенным образом, потому что никогда не испытывали ничего подобного на себе.

Но люди быстро учатся, и из зрителей очень быстро превращаются и в исполнителей. Хотя и далеко не все.